Решение Басманного суда о незаконности проведения следствия в Чите отменено.

Сегодня Верховный суд РФ разбирался в том, как могло законное и обоснованное решение Басманного суда попасть в дело Ходорковского и Лебедева. Сами обвиняемые присутствовали здесь же (вернее, за 6,5 тысяч километров, но эту дистанцию изо всех сил скрадывали современные возможности видеосвязи). Сегодняшний Верховный суд, который за пять с лишним часов своей работы, кажется, ощутимо добавил работы Европейскому суду по правам человека, исполнил и еще одну миссию: Ходорковский и Лебедев увиделись впервые за два года и три месяца.

Напомним, что 20 марта 2007 г. Басманный суд признал незаконным и необоснованным постановление замгенпрокурора Гриня об определении города Читы местом предварительного расследования уголовного дела в отношении Ходорковского и Лебедева. Генпрокуратура заявила о своем несогласии с указанным судебным актом и отказалась его исполнять. С момента вынесения Басманным судом своего решения Генпрокуратура обжаловала его в кассационной инстанции (проигрыш) и в надзорных инстанциях (три проигрыша). Сегодняшний Верховный суд стал для решения Басманного суда четвертой надзорной инстанцией. Замгенпрокурора Гринь просил отменить решение от 20 марта и направить дело на новое рассмотрение в Басманный суд

Суд начался без Ходорковского. Его просьба об участии в заседании, видимо, все еще преодолевает расстояние между Читой и Москвой (о том, что на маршруте Чита-Москва царят вопиющие аномалии, Верховный суд сегодня информировали много раз). Платон Лебедев заявил два ходатайства. Первое об отводе прокурора, второе об отводе судьи Степалина.

«Решающим основанием для отвода прокурора Башмакова я считаю открытый вызов всей судебной системе Российской федерации, содержащийся в надзорном представлении заместителя генерального прокурора Гриня о том, что он вообще не собирается в любой форме исполнять вступившее в законную силу решение суда, вынесенное не в его пользу. Я не знаю, зачем с такой позицией прокурор приходит в Верховный суд Российской федерации», - чеканил слова Платон Лебедев.

Посовещавшись, судьи сохранили прокурора для нужд заседания.

Участие в деле судьи Степалина можно было бы объяснить тем, что Верховному суду РФ остро не хватает внимания со стороны Европейского суда по правам человека и он стремится эту ситуацию исправить. Дело в том, что судья Степалин это как раз тот самый судья, который дважды выносил постановления о возбуждении надзорного производства (после первого постановления Степалина надзор состоялся в Президиуме Мосгорсуда, из-за его второго постановления собрался сегодня Верховный Суд). Со ссылкой на практику Страсбургского суда адвокат Елена Липцер доказывала судьям, что один из них «не является лицом беспристрастным и незаинтересованным». Платон Лебедев тоже высказался вполне определенно: «Степалин уже связан своей собственной позицией, в результате чего объективность любого нового решения, вынесенного с его участием, будет поставлена под сомнение». Но суд отвод судье Степалину отклонил.

Следующее ходатайство заявил адвокат Юрий Шмидт, который все-таки хотел, чтобы и его клиент принял участие в заседании. Платон Лебедев дал суду справку, что видеоконференция ведется из читинского СИЗО, и доставить в это помещение Ходорковского - дело 15 минут.

После перерыва перед камерой (а, можно сказать, и в камере) вместе с Платоном Лебедев сидел Михаил Ходорковский. Последний раз они виделись на кассации в Мосгорсуде 22 сентября 2005 года. Дело начали рассматривать по существу. Прокурор говорил обыкновенные прокурорские речи, из которых выходило, что в Чите с Ходорковским и Лебедевым проводился «большой объем следственных действий» и что именно там наилучшим образом обеспечивается полнота, объективность и соблюдение процессуальных сроков расследования.

Все сказанное прокурором возмутило Платона Лебедева. Он рассказал суду, что в Читу его доставили в связи с эпизодом по «Открытой России» и что еще до вынесения замгенпрокурором своего постановления, все основания преследовать его, Лебедева, по этому эпизоду у следствия отпали (в одном из процессуальных документов следствие фактически это признает). «Весь эпизод с «Открытой Россией» был политически мотивирован и направлен только лишь на уничтожение этой организации. Для чего и было сфальсифицировано дело», - подчеркнул Лебедев.

Дальше выяснилось, что самым серьезным образом подвела замгенпрокурора Гриня содержащаяся в его надзорном представлении просьба о направлении дела на новое рассмотрение в Басманный суд. Дело в том, что, согласно УПК, такого рода жалобы и должны рассматриваться районным судом по месту предварительного расследования. «Гринь сам признал местом предварительного расследования Москву, опровергнув тем самым все свои псевдодоводы за Читу», - заметил Платон Лебедев. В отношении Гриня Лебедев попросил вынести частное определение. Кроме того, он напомнил суду, что сегодняшнее решение коллегии Верховного суда обязательно станет предметом «внимательного изучения» Страсбургского суда в рамках поданной им третьей жалобы.

Следующим говорил Михаил Ходорковский: «Совершенно очевидно, что решение о проведении следствия в городе Чите принято прокурором Гринем несамостоятельно, по очевидным политическим мотивам, именно поэтому оно и необоснованно». Однако некоторое предметное обоснование, почему Чита, а не Москва, Генпрокуратура Михаилу Ходорковскому все-таки иногда предоставляет. Трижды прокурор Лахтин на заседаниях по продлению сроков содержания под стражей убеждал присутствующих, что везти Ходорковского в Москву никак нельзя, потому что перевозка эта займет восемь (!!!) месяцев, что, естественно, порушит все процессуальные сроки.

Что еще происходит с процессуальными сроками на пути из Читы в Москву и обратно, Михаил Ходорковский иллюстрировал и другими примерами. Например, ответы на ходатайства Ходорковского в последнее время шли из Москвы не меньше трех недель. И приходили они аккуратно под занавес процесса ознакомления с материалами дела, когда возможности их обжаловать в суде уже не оставалось. Когда идея что-либо послать из Москвы возникает у следствия (например, на прошлой неделе уголовное дело неожиданно доукомплектовали тысячью страницами), права обвиняемого тоже страдают. Потому что время, потерянное при пересылке, фактически берется из времени, отведенного обвиняемому на ознакомление.

В конце Михаил Ходорковский остановился на сложностях, которые испытывают его адвокаты при поездках в Читу, и на том, что их сложности – это, по сути, его сложности. «Поскольку справедливый суд, очевидно, мне не грозит, такая мелочь, как ограничение права на защиту за счет проведения моего ознакомления с материалами дела в Чите, значения не имеет. Так, всего лишь мелкое подтверждение отсутствия верховенства закона», - подытожил свое выступление Михаил Ходорковский.

Адвокат Платона Лебедева Елена Липцер заявила, что вопреки утверждениям прокурора, «в Чите не проводилось вообще никакого следствия, в Чите нас только знакомили с результатами московских экспертиз». Адвокат Михаила Ходорковского Юрий Шмидт рассказал суду, что защита располагает десятками документов, свидетельствующими о том, что следствие всегда проводилось в Москве, и никогда – в Чите. «Каждое слово надзорного представления либо прямая ложь, либо демагогия, - позволил себе эмоции адвокат. - Генеральная прокуратура (или выше нее стоящие люди) просто вытирают ноги о судебные решения».

Судьи ушли совещаться. Михаил Ходорковский и Платон Лебедев получили около 40 минут на разговоры. Вернувшись, коллегия удовлетворила надзорное представление замгенпрокурора Гриня. Дело вновь отправится в Басманный суд, где оно будет рассмотрено иным составом суда. Услышав решение, Платон Лебедев рассмеялся. Первую реакцию Михаила Ходорковского уловить было сложно, а через несколько секунд видеокартинка из Читы пропала.